?

Log in

No account? Create an account
Farewell

kathereenah


Одесную великанши

Белый танец под белый шум


Previous Entry Share
Что может быть проще?
Farewell
kathereenah
Казалось бы, что может быть проще?
Пятипалая крафт-бумага в очередной раз проскользнула мимо, отскрипывая все камни, все бугры и рытвины – коих было немало – на этом пути. Кувырок, поворот, разворот. Смещение вправо, влево. И еще, и еще… Рядом – подобие этой эквилибристики, но не повторение. И еще, и еще…
Остановка – пока перемещающийся в нижнем слое атмосферы воздух не подтолкнет к движению вновь. Может, до следующей минуты. Может, до следующей осени.
Листопад расчертил тротуар полосами – нечеткими, с размытыми краями, подвижными, как дыхание – но по-своему незыблемыми. Выбеленное отчаянно-голубое небо еще не несло в себе снежной белизны морозных рассветов будущего, но инеистые ранние часы настоящего уже наложили свою печать на мягкую растушевку облаков в предзакатные мгновения. Росчерки некогда пролетевших самолетов утратили свою резкость, мелкоячеистая, почти сплошная сеть перисто-кучевых протянулась от горизонта.
Все это – должно иметь объем, ярусность. Четкую структуру. Тропосфрера, стратосфера. Воздушные коридоры. Расстояние от Земли до Солнца. Выше, ниже. Дальше, ближе. Солнечные часы. Световые годы. Минуты сумерек.
А кажется, все это – ровная, идеально натянутая бумага для акварели. Рыхлая, рельефная – но почти не оставляющая места для градаций. Для расстояния. Отражающая свет – и подсвеченная изнутри. Ровным, одинаковым в каждой точке светом. Испускающим лишь легкий, звенящий шорох…
Маленькое исключение, оставлявшее на сетчатке бордово-фиолетовые всполохи, спускалось все ниже, ниже где-то справа по веткам деревьев. Голым, странно-ровным. Если приглядеться к ним, каждая такая ветка похожа на лабиринт, ведущий к другой – выше, ниже, вбок…
Во всем этом есть глубинная логика. И солнце, на самом деле, не идет вниз. Оно все там же – просто мы меняем точку зрения.
Предзакатные терракотовые отблески древесных стволов постепенно, сантиметр за сантиметром, выцветали, теряли объем: еще чуть-чуть – и останется лишь небо, расчерченное на закоулки тонких, нервных, дрожащих на ветру лабиринтов. Ничтожно малых – по сравнению с тем перламутром, что подчинил себе все пространство вокруг, оспаривая главенство перспективы и трехмерности.
Тон, полутон, рефлекс, блик…
Вертикаль, вертикаль – и облачные поперечины. Волнорезы стволов в тихой заводи неба.
Ветер, несущий листву по темным асфальтовым рекам.
Такую рябь последний раз мне доводилось наблюдать на самом краю замерзающего моря где-то к северу. Вмерзшие волнами кромки песка, казалось бы, сохраняли в себе отголоски давно канувшего в Лету ритма, строго и незыблемо чередуя низкое и возвышенное, острое и сглаженное.
Недаром все мы вышли из воды…
В этом городе все несет в себе легкий привкус болотца. Щедро сдобренное этой местной приправой яблоко – холодное, цвета солнца за полтора часа до заката – оставляло во рту песчаное послевкусие.
Да, все мы вышли из воды.
Мимо по дорожке, меж двух гребней охристых охапок опавшей листвы, уже забывшей о том, что когда-то, когда-то она была там, наверху, а не здесь, в беспорядке бесконечного перемещения – мимо прошла женщина в красном пальто. Острые углы темной сумочки, крепко зажатой локтем у тела. Мягкие линии теплой осенней одежды теплых осенних тонов. Длинные светлые волосы, словно ветви ивы, подсвечивали ее силуэт в предзакатных отблесках. Счастлива ли ты, каблуками высоких сапог прерывающая странствия листопада? Что за ветвистые тени бегут от ресниц вниз, до выпуклых скул?
Ах, оставьте эту сентиментальную высокопарность – незнакомка уже прошла. Давно прошла. Сколько на долю человека выпадает осенних листьев?
Это просто ритм, доставшийся нам в наследство. Он был бы завещан – нам ли, не нам...
Вморожен в основание мира.
Осень, закат – в этих широтах все так и есть, все так и будет. Все так и было.
Так, казалось бы, что может быть проще…